– Я принес целую дюжину, синьор.

– А вот это, что же, и есть двенадцатый?

– Двенадцатый, к вашим услугам, синьор.

– Ну тогда, конечно, куда уж лучше! Этот фрак был еще теснее, чем предыдущие.

Проклятый молодой человек признал не без раздражения:

– Тесноват, конечно… но как-нибудь сойдет. Не будете ли вы так добры повернуться к зеркалу, синьор?

– Премного благодарен! – рявкнул Гори. – Хватит того, что вы на меня глаза пялите и вот эта синьора!

Приказчик сдержанно поклонился и ушел, унося одиннадцать фраков.

– Господи помилуй! – простонал в ярости несчастный Гори, тщетно пытаясь поднять руку.

Он взглянул на пригласительный билет, валявшийся на комоде, и снова тяжело запыхтел. В восемь надо быть в доме невесты, на виа Милане Двадцать минут пути! А теперь уже четверть восьмого.

Вернулась служанка, которая провожала приказчика до дверей.

– Ни слова! – закричал на нее синьор Гори. – Лучше попробуйте затянуть этот галстук.

– Ну, ну, будет вам… сейчас все сделаю… А то воротничок… – запричитала она. И, хорошенько обтерев передником дрожащие руки, приступила к делу.

Минут пять царило молчание. И сам Гори, и все предметы в комнате замерли, словно в ожидании Страшного суда.

– Ну как, готово?

– О-ох! – вздохнула старуха. Синьор Гори вскочил и прорычал:

– Хватит! Не могу больше! Пустите, я сам!

Он глянул в зеркало и тут же пришел в такую ярость, что несчастная служанка затряслась. Он неуклюже поклонился, но при этом почувствовал, что фалды странно зашевелились; тогда он резко обернулся, словно кот, которому что-то прицепили к хвосту. И тут – т-р-р! – фрак лопнул под мышкой.

Гори задохнулся от бешенства.

– Это по шву! По шву! – кинулась к нему служанка. – Снимите, я сейчас зашью!

– Я опаздываю, – рычал он. – Я так пойду! Так пойду!.. Никому руки не подам! Пустите, я пойду!

Он яростно завязал галстук, набросил пальто на позорное свое одеяние и ринулся на улицу.