Мысли вернее слов, и Тойбеле звала его, обращая к демону свои мысли. Бормотала заклинания, которым он ее когда-то научил (какое это было счастливое время!) Бережно перебирала в памяти хвастливые рассказы Гурмизаха о том, как он отплясывал для Тубал-Каина и Еноха, как восседал на крыше Ноева ковчега, слизывал соль с носа жена Лота и щипал за бороду Агасфера. Обнадеживала себя предсказанием, согласно которому ей суждено снова родится через сто лет и быть принцессой. И когда это случится, то Гурмизах пошлет своих верных рабов Киттий и Тахтим, чтобы те выкрали ее и перенесли во дворец Васемафы, жены Исавовой, где он ее уже будет ждать. Но все это будет потом. А сейчас больной демон, никогда не знавший ни матери, ни отца, ни забот верной ему жены, лежал где-то один и был совершенно беспомощен. Тойбеле вспомнила, как он дышал с присвистом в свой последний визит, и что когда высморкался, то в его ухе был свист. Дожидаясь следующего срока, среды, она мечтала впасть в забытье, но время замедлило ход, а явь обратилась в сон, тревожный и неподвластный. В среду ей едва хватило сил дождаться, когда наконец-то пробьет полночь… Но Гурмизах не пришел. И не пришел к ней больше никогда.

Наступил четверг. Поднималось темное, как вечер, утро. Свинцовое небо угрюмо нависло над землей, шел редкий снег, дым не выходил из труб к небу, а стелился по крышам рваной, сбитой простыней. Где-то кричали грачи. Брехали собаки. Тойбеле не чувствовала в себе ни сил, ни желания подниматься и идти в лавку. Однако даже в такие дни жизнь должна идти своим чередом: она оделась и вышла из дома. Еще с крыльца Тойбеле заметила приближающиеся носилки и четырех человек по краям. Порыв холодного ветра приоткрыл конец покрывала, и под ним она увидела синие ступни покойника. Эту нехитрую процессию замыкал шамес, Тойбеле поравнялась с ним и спросила: