Но в последнее время она, похоже, все больше отличала Пауля, и теперь Томас тоже это заметил. Йоргина делала вид, будто все это ее не касается. Пауль сидел, хмуро уставившись в землю. После минутного молчания Томас разразился смехом и огляделся вокруг. Обручи на бочке лопнули, сгоревшие клепки развалились и стали распадаться во все стороны, костер почти догорел. На холме стало темно, и девушки засобирались домой. По всей округе один за другим стали догорать костры, они тлели и гасли, как глаза смертельно уставшего человека. Окрестность быстро темнела.

Молодежь разбрелась.

Тьма сгустилась над опустевшим холмом, лишь несколько дотлевающих углей еще лежали, потрескивая, на земле. Когда холм обезлюдел, еж нерешительно развернулся, показалась блестящая мордочка и черные бусинки-глаза. Затем зверек торопливо юркнул в траву.

Парни гурьбой провожали Йоргину. Пауль шел рядом с ней. Чуть позади шагал Томас и все остальные. Он говорил громко, в своей обычной презрительной манере, его злость словно бы передалась другим, и они тоже стали задираться.

– Неужто ты, черт возьми, уступишь ее ему? – спросил Йеспер на правах ближайшего друга Томаса.

– Ну нет, как бы не так! – ответил Томас. Немного погодя он внезапно ускорил шаг и вклинился между Паулем и Йоргиной.

– Я сам хочу проводить тебя, – сказал он, уже не владея собой, – а этот прилипала пускай проваливает.

И он схватил Йоргину за руку.

Но девушка разозлилась и вырвала руку.

– Да угомонись ты! – сердито сказала она.

– Знаю, чего ты добиваешься! – вдруг тихо проговорил Пауль.

– Ну да, я только одного и добиваюсь – рожу тебе расквасить, свинья ты этакая! – заорал Томас во всю глотку.

При этих словах все пришли в волнение. Парни зашумели, стремясь утихомирить ссорящихся. Но видно было, что Пауль наконец потерял терпение. Он огляделся, как бы ища сочувствия у окружающих.

– Да брось ты! – сказал один из парней, тронув Пауля за плечо. – Слышь, оставь его, не связывайся.