— Послушайте, Хедли, — сказал он. — Этот глоток коньяка спас мне жизнь. Но где мы, собственно, находимся?
— Я знаю столько же, сколько вы.
— Что ж, — сказал он сонным голосом и пошел к своей постели. — Я готов отправиться на боковую.
— А выпивка у них ничего. Слава богу, Вольдштеду
Больше я не услышал ничего, ибо погрузился в такой глубокий сон, какого не припомню, кажется, за всю жизнь.
III
Придя в себя, я сперва никак не мог понять, где нахожусь. События прошлого дня казались далеким кошмаром, и я никак не мог примириться с мыслью, что мне придется принимать их как факты. Я с удивлением оглядывал большую комнату без окон, стены, выкрашенные в спокойные цвета; увидел полосы мерцающего красноватого света у потолка и две другие постели, — с одной из них доносился тонкий, с присвистом храп Маракота, знакомый мне еще по «Стратфорду». Все это было слишком странно, чтобы в это поверить, и, лишь потрогав одеяло, сотканное из сухих волокон неизвестного мне морского растения, я убедился, что все то невероятное, что приключилось с нами, не сон, а действительность. Я все еще не мог освоиться с этой мыслью, как вдруг раздался взрыв хохота, и Билл Сканлэн вскочил с постели.
Доброе утро, Хедли! — крикнул он мне, не переставая смеяться.
Вы сегодня в хорошем настроении, — ответил я несколько раздраженно. — Не вижу особых причин для восторгов.
Я тоже, как и вы, повесил было нос, когда проснулся, — ответил он. — Потом мне пришла забавная штука в голову, и я расхохотался.
—А что за штука? Я бы тоже не прочь посмеяться.