Как ни странно, Раплет ее услышал, выглянул из-за угла и переспросил:

— Задэвалась, говоришь — странно-странно, — и окинул Наташу пристальным взглядом, как будто к чему-то примеривался, а потом взмахнув метлой, чтобы начать очередное сражение с очередной огромной лужей, образовавшейся во дворе после ночного сильнейшего дождя, поинтересовался: — А куда же она, по-твоему, могла задеваться, дэвочка?

— Он всех женщин и девочек называл не иначе как «дэвочками», и даже Сусанну.

Наташа развела руками.

— Улетела, наверное, куда-то — правда же, Владик? А может, к вам вернулась — я же не знаю.

Владик собрался было ради смеха поддержать сестру в этом ее остроумном, но далеком от действительности предположении, но увидел на лице Раплета улыбку, и от этой его улыбки ему стало вдруг снова не по себе. Он беспомощно оглянулся по сторонам, и его взгляд скользнул по детской площадке, вернее, по самому ее краю. Отсюда, где они с Наташей сейчас находились, он мог видеть только небольшой кусок двора — там как-то неуклюже громоздилась, другого слова он не мог подобрать, нелепая зеленая песочница. И бредовая мысль посетила его в тот миг: неспроста Раплет всучил ему эту авторучку… но зачем?!.. И он оторопело посмотрел на Раплета, попрежнему выглядывающего из-за угла.

— Что ты на меня так смотришь? — услыхал он его глухой покашливающий голос. — Я тебе, дорогой, что-то должен? Кажется, я с тобой рассчитался сполна — или — нет?

— Да, конечно. Просто чушь какая-то в голову лезет… — Владик встряхнул головой.

— Давай вымету, — усмехнулся Раплет. — За мной это не заржавеет, сам знаешь. — И он поднял метлу наизготовку.

— Вымети, Раплет, пожалуйста, вымети, — запрыгала по асфальту Наташа, к этому времени уже совершенно проснувшаяся и готовая играть в эту и в любую другую игру, только бы подольше не идти в детский сад. — Я хочу очень посмотреть, это будет смешно, правда же, Владик?