– Охотно верю; подумаешь, открытие! Я по самой своей природе ближе вам, чем любой посторонний, как бы он ни старался. Это вы тоже знаете, к чему же тогда такие жалобы? Скажите лучше, что это кривлянье, и я сейчас же уйду.

– Вот как! Однако наглости у вас хватает! Вы слишком осмелели. В конце концов, вы всё же в моей комнате и, как сумасшедший, трёте пальцы о мою стену. Это моя комната, моя стена! И, кроме того, все, что вы говорите, не только дерзко, но и смешно. Вы говорите, что по самой своей природе вынуждены так со мной разговаривать. Это правда? Вынуждены по самой своей природе? Очень мило со стороны вашей природы. Ваша природа – это моя природа, и если я по своей природе любезен с вами, то и вы тоже обязаны быть любезны.

– А вы любезны?

– Я был любезен.

– Почем вы знаете, может, и я ещё буду любезен.

– Ничего я не знаю.

И я подошел к ночному столику и зажег стоявшую на нем свечу. В ту пору у меня в комнате не было ни газового, ни электрического освещения. Я посидел ещё некоторое время за столом, пока мне это не надоело, затем надел пальто, взял с дивана шляпу и задул свечу. Выходя, я задел за ножку кресла.

На лестнице я встретился с жильцом с моего этажа.

– Опять уходите из дому, вот бездельник! – сказал он, шагнув через две ступеньки и остановившись.

– А что прикажете делать? – ответил я. – Сейчас у меня в комнате было привидение.

– Вы говорите таким недовольным тоном, словно вам в супе попался волос.

– Шутить изволите. Но заметьте, привидение – это привидение.

– Истинная правда. А что, если вообще не веришь в привидения?