Его взгляд останавливался то тут, то там. В каком-то чешском городе были сорваны все вывески на немецком языке. В Константинополе состоялась конференция, посвященная проблемам железных дорог в Малой Азии, в которой принял участие лорд Гранфорд. Фирма «Бениес энд Вейнгрубер» была объявлена банкротом. Проститутка Анна Тигер отравила свою подругу Хермину Дробизки купоросом. Преступление было совершено на почве ревности. Девушка по имени Мария Б., проживающая на Шенбруннерштрассе 28, отравилась сублиматом. Все эти события — безликие и печальные в своей сухой повседневности — подействовали на Фридолина отрезвляюще и успокаивающе. Ему было жаль Марию Б. Сублимат, как глупо. В эту самую минуту, когда он уютно сидит в кафе, Альбертина спокойно спит, заложив руки за голову, а советник уже оставил позади все земные печали, Мария Б., Шенбруннерштрассе 28, бессмысленно страдает от страшных болей.

Фридолин бросил взгляд поверх газеты, почувствовав, что из-за соседнего столика за ним внимательно наблюдают. Возможно ли это? Нахтигалл?! Тот тоже узнал его, дружески подняв руки, поднялся и подошел к Фридолину. Это был большой, довольно толстый человек с длинными светлыми, слегка вьющимися волосами, кое-где седыми, и подстриженными по польской моде усами.

На нем был расстегнутый серый плащ, из-под которого выглядывал немного засаленный фрак с тремя фальшивыми бриллиантовыми пуговицами, мятый воротничок и постоянно сползающий на бок шелковый галстук. Веки этого вполне молодого еще человека покраснели, словно он много ночей подряд провел без сна, однако глаза были на удивление голубыми и ясными.

— Так ты в Вене, Нахтигалл? — вскричал Фридолин.

— Таки ты не знаешь? — ответил с выговором польского еврея Нахтигалл.

— Ты не знаешь, но ведь я так известен! — и он, громко и добродушно расхохотавшись, сел напротив Фридолина.

— Как? — спросил Фридолин. — Неужели приезд профессора хирургии остался незамеченным?