После приема он, по обыкновению, заглянул к жене и ребенку и, не без удовольствия, обнаружил, что Альбертина отправилась к своей матери, а дочка занимается с гувернанткой французским. И лишь когда Фридолин вышел на улицу, ему пришло в голову, что весь этот порядок, вся размеренность, создающая ощущение уверенности, все, на чем строится его существование — лишь иллюзия и обман.

Несмотря на то, что Фридолин отменил вечерний обход, его непреодолимо потянуло в клинику. Там было два случая, особенно интересных с научной точки зрения, и некоторое время доктор подробно изучал их. Затем он посетил пару пациентов в городе. Было семь часов вечера, когда он оказался перед старым домом на Шрейфогелгассе. Только теперь, когда его взгляд упал на окно Марианны, ее образ, уже успевший поблекнуть, снова с удивительной живостью возник перед ним.

Фридолин был абсолютно уверен, что именно здесь, не прилагая чрезмерных усилий, сможет начать свою месть. Здесь для него не будет никаких трудностей, никаких опасностей. И то, что других, быть может, отпугнуло бы — предательство по отношению к жениху — делало для него ситуацию еще более привлекательной. Да, предавать, лгать, обманывать, разыгрывать комедии и тут, и там — перед Марианной, перед Альбертиной, перед совершенным доктором Родигером, перед всем миром. Вести двойную жизнь: высокопрофессиональный, надежный, подающий большие надежды врач, добропорядочный отец и супруг, и одновременно — развратник, соблазнитель, циник, играющий с людьми, мужчинами и женщинами, как ему вздумается. Это показалось ему единственно стоящим; ценность состояла в том, чтобы потом раскрыть все Альбертине, пребывающей в иллюзиях относительно прочности их спокойного семейного счастья. С холодной улыбкой открыть ей все свои грехи, отомстить за все постыдное и горькое, что она проделывала в своих снах.

Войдя в дом, Фридолин столкнулся с доктором Родигером, который простодушно и сердечно протянул ему руку.