На следующее утро он уже опять стоял на тротуаре напротив лавки. После обеда он отдал госпоже Пичем визит – к величайшему ее огорчению, так как она боялась Пичема, который ничего не подозревал; ему нужно было осторожно разъяснить положение вещей.

Господин Бекет сидел в гостиной на краешке обитого красным бархатом стула и предостерегал госпожу Пичем относительно Смайлза – весьма недоброкачественного молодого человека, видавшего виды, отчаянного юбочника. Он спросил, не преследует ли Смайлз Полли письмами, и, повидимому, не прочь был тут же поискать в кафельной печи их обрывки.

Уходя, он встретил Полли на лестнице и проводил ее до курсов. Она болтала о родительском доме, о множестве людей, постоянно посещающих его, о молодых людях из костюмерных, у которых она имеет большой успех, потому что всегда мила с ними.

Лесоторговцу показалось, что у нее синие круги под глазами. Это его очень расстроило.

Он представил себе ее в этом большом, похожем на голубятню доме с бесчисленными дверями, из которых то и дело выходят молодые люди, – то есть в довольно неблагоприятном для молодой девушки окружении. Его не покидала мысль о происшествии, имевшем место на пикнике, – точнее, при возвращении с пикника. Об этом происшествии ему не удалось поговорить ни теперь, ни позднее, когда ряд тяжелых, следовавших один за другим ударов судьбы лишил его возможности обстоятельно побеседовать с женой, однако оно чрезвычайно занимало его мысли. Вместе с сомнением в невинности Полли оно возбудило в нем необыкновенный к ней интерес.

Он редко в кого так влюблялся, как в Персика. Тут сыграло роль счастливое совпадение различных обстоятельств.

«Было бы в корне неправильно, – говорил он себе подчас, анализируя свои чувства, – спрашивать себя, женюсь ли я на девушке ради ее денег или ради нее самой. Эти две причины часто совпадают. Немногие качества девицы вызывают в мужчине такое плотское возбуждение, как ее богатство. Я бы, разумеется, и без того стремился обладать ею, но, по всей вероятности, не столь страстно».