– Ну ладно. Иди, – сказал наконец лейтенант A.

Отдав честь, S. повернулся кругом и пошел быстро к люку. Но когда он отошел на несколько шагов, лейтенант A., стараясь подавить улыбку, неожиданно окликнул его:

– Эй, постой!

– Слушаюсь!

S. резко повернулся. Волнение снова разлилось по всему его телу.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. На Хирасакасита есть магазин, где продается крекер?

– Так точно.

– Купи мне пачку этого крекера.

– Сейчас?

– Да, прямо сейчас.

От лейтенанта A. не укрылось, что по вспыхнувшей огнем щеке S. бежит слеза…

Через два-три дня, сидя за столом в кают-компании, лейтенант A пробегал глазами письмо, подписанное женским именем. Оно было написано неуверенной рукой на желтоватой почтовой бумаге. Прочитав письмо, лейтенант закурил и протянул его находившемуся рядом лейтенанту Y.

– Что это? «…Во вчерашнем виновен не муж – все случилось из-за моего легкомыслия. Простите, пожалуйста, у меня и в мыслях не было обидеть вас… Вашу доброту я никогда, никогда не забуду…»

На лице лейтенанта Y., продолжавшего держать письмо, постепенно всплывала презрительная гримаса. Он с неприязнью посмотрел на лейтенанта A. и холодно спросил:

– Тебе что, нравится делать добрые дела?

– Почему же, иногда можно, – парировал лейтенант A., глядя в иллюминатор. За иллюминатором было лишь бесконечное море в дымке дождя. Но через некоторое время, будто устыдившись чего-то, он вдруг сказал лейтенанту Y.:

– Знаешь, он ужасно тихий. Но, дав ему оплеуху, я ни жалости, ни чего-либо подобного не испытывал…

Лейтенант Y. всем своим видом показал, что ему чужды сомнения и колебания. Ничего не ответив, он принялся читать газету, лежавшую на столе. В кают-компании, кроме них, не было никого. На столе стояло несколько вазочек с цветами. Глядя на их прозрачные лепестки, лейтенант A. по-прежнему дымил сигаретой. Как ни странно, продолжая испытывать к этому резкому лейтенанту Y. дружеские чувства…