— Мне очень жаль, — говорю я. — И сказать по правде, я не думаю, что вы — ее убийца, но я должен нанять кэб и отвезти вас к мировому. Впрочем, мне кажется, это такого рода случай, что судья хотел бы — по крайней мере поначалу — вести дело без огласки.

Проведено было негласное разбирательство, и тут выяснилось, что этот молодой человек был знаком, с двоюродным братом несчастной Элизы Гримвуд и что однажды — дня за два до убийства — он зашел проведать этого ее двоюродного брата и оставил у него на столе перчатки. А вскоре затем заходит туда же — кто бы вы думали? — Элиза Гримвуд!

— Чьи это перчатки? — говорит она и берет их в руки.

— Это перчатки мистера Тринкла, — говорит двоюродный брат.

— Вот как? — говорит Элиза. — Они очень грязные и ему, конечно, ни к чему. Я их возьму для своей служанки — пусть чистит в них печи.

И кладет перчатки в карман. Служанка, когда чистила печи, пользовалась ими и, как я полагаю, оставила их лежать на камине, или на комоде, или где еще; ее хозяйка, поглядев вокруг, чисто ли прибрано в комнате, схватила их и сунула под подушку, где я и нашел их.

Вот какой случай, сэр.

II. Мастерское прикосновение

— Может быть, одним из самых красивых фокусов, проделанных нами, — сказал инспектор Уилд, напирая на эпитет и тем как бы предупреждая, что сейчас последует рассказ не о чем-либо захватывающем, а скорей о ловкости и находчивости, — был некий маневр сержанта Уитчема. Это была прелестная идея!

Мы с Уитчемом в день скачек дежурили в Эпсоме

Когда мы с Уитчемом дежурили на вокзале, к нам подошел некто Татт — джентльмен, в свое время послуживший обществу, а сейчас, можно сказать, сыщик-любитель, очень уважаемый.

— Чарли Уилд! — говорит он. — Что вы тут делаете? Выслеживаете кого-то из старых приятелей?

— Да, старые штуки, мистер Татт.