— Беатрис, что ты делаешь? — воскликнула она басом.

Казалось, где-то в горах прогремел гром. Беатрис подняла на нее отсутствующий взгляд.

— Ем, — ответила она.

— Черт побери, вижу, что ешь.

Перед Беатрис стояли тарелка с круассанами и блюдечко с маслом, горшочек с клубничным джемом, кофе и кувшинчик со сливками. Беатрис намазала толстый слой масла на изумительно горячий хлеб, сверху положила джем и добавила взбитых сливок.

— Ты погубишь себя, — сказала Фрэнк.

— А мне плевать, — пробурчала Беатрис набитым ртом.

— Ты потолстеешь сразу на несколько фунтов.

— Иди к черту!

Она откровенно издевалась над Фрэнк. Господи, какой дивный запах шел от круассанов!

— Ты разочаровала меня, Беатрис. Я думала, у тебя характер сильнее.

— Сама виновата! Все из-за этой проклятой бабы! Почему ты ее не поставила на место? Мне пришлось целых две недели глядеть, как она обжирается, словно боров. Сил не было терпеть. Вот я и решила наесться до отвала, и пропади все пропадом.

Слезы застлали глаза Фрэнк. Внезапно она почувствовала себя женщиной слабой и беззащитной. Ей захотелось, чтобы рядом оказался сильный мужчина, посадил бы ее к себе на колени, приласкал, убаюкал, назвал маленькой девочкой. Потеряв дар речи, она опустилась на стул рядом с Беатрис. Подошел официант. Точно извиняясь, она показала ему на стол и попросила со вздохом:

— Принесите мне то же.

Потом робко протянула руку за булочкой, но Беатрис отдернула тарелку.