– И я тоже,– отвечал шут,– я тоже до смерти опечален, Давайте же пройдем в ваши покои.

– Нет, нет, это невозможно! Рыжий не спускает с нас глаз! Приходи днем, позднее!

– Никак не могу! Мне велено разыгрывать шута во время послеполуденного шествия.

– Стало быть, нам следует потолковать сейчас, здесь! Покажи-ка, что ты можешь веселить людей, как пристало шуту!

– Нет! Нет! Только не сегодня! О нет! Ради страданий и смерти Христовой придумайте что-нибудь другое.

– Что же мне придумать? Он чует неладное. Вот он спрятался за штору. Постой-ка, я знаю: я стану читать тебе! Анна! Анна! '

Камеристка вышла на террасу.

– Что прикажете, ваша милость?

– Подай мне синюю книгу, что лежит на сундучке возле кровати, нет, под платяным шкафом.

Служанка тут же воротилась с книжкой в синем кардуаново переплете размером в четверть фолианта.

– Иди в комнаты, да прикрой за собой дверь,– велела маршальша.– А теперь, шут, вы с рыжим повеселитесь, ибо я стану читать «Декамерона» Боккаччо.

– Славно! Однако как же знатная персона в окне угадает, что вы изволите читать?

– Он увидит синий переплет, а ведь он сам дал мне эту книгу. Подумать только! Он хочет растлить мою душу, чтобы она была сродни его душе!

– Благородный господин, известное дело. Но вам тогда придется говорить так, будто вы читаете, ведь у безумного глаз зорок, а разум остер. Хоть и звучат слова сии странно, однако так оно и есть.

– Не тревожься, Менелай, я его хорошо знаю. Когда я стану говорить о печальном, ты делай вид, будто сам не свой от радости и восторга.

– Будьте спокойны, моя госпожа!

– Итак, я начинаю!

Маршальша взяла книгу, полистала страницы и заговорила монотонно и размеренно, будто читала:

– На границе живописного Блекинга и серенького Смоланда…

– Не забывайте перелистывать страницы, госпожа! – перебил ее шут.