— Вот тебе и раз! А Саутхемы чем провинились? — поинтересовался Алан.

— Умоляю, не надо опять про Саутхемов! — попросила Диана.

— Конечно, дорогая, и я бы рада, но ведь Алану интересно, что у нас здесь происходит. Правда, тебе полковник Саутхем, кажется, никогда не нравился?

— Да, не особенно, — кивнул Алан. За все эти годы он и думать забыл о старике Саутхеме, но теперь вдруг наглядно представил себе его квадратное кожистое лицо, кровавые маленькие глазки, вспомнил своеобразный хрипловатый холодный голос. — По-моему, он — старичок с садистскими наклонностями. Погодите, Морис ведь убит, я не ошибаюсь?

— Не затевай перекличку, дружище, — пробормотал Джералд.

— Да, бедняжку Мориса убили, — нежно и печально отозвалась леди Стрит. — Так жаль его, он всегда был мне симпатичен, в отличие от его отца и в отличие от Бетти, она, представь, взяла и вышла за какого-то флотского офицера, он, бедный, сейчас на Ближнем Востоке, а она, говорят, ведет себя так, словно его вообще не существует.

— На той неделе у Ролинсона она была просто пьяна, — бодро и уверенно вставила Энн. — Если, конечно, не притворялась.

— Бетти всегда была большая притворщица, — сказал Алан. Ему нашлось бы что вспомнить про бесподобную Бетти Саутхем, которая была шалой и несказанно прелестной в те времена, когда прельщать и изводить Алана для нее не составляло труда. Что ж, теперь это дело прошлое.

— Полковник Саутхем добился, что его избрали председателем Объединенного мемориального военного фонда, — снова заговорила леди Стрит.

— Мама, пожалуйста! Ты опять? — прервала ее Диана.

Леди Стрит бросила на дочь один взгляд, выражавший враждебность, и сразу же заменила его на другой, исполненный снисходительного сочувствия. Диана прочла и то и это и опустила голову над чашкой. Мать со значением посмотрела на Джералда, а потом произнесла, обращаясь к Алану: