Он стоит в брызгах пены, и, если на горизонте появится гибнущее судно, его лицо, белесое пятно во тьме, озаряется блуждающей улыбкой, и безумный страшный король пускается в пляс. Зловещая встреча! В ту пору, когда? Кильят занимал умы жителей Сен-Сансона, люди, недавно видевшие Короля морских духов, уверяли, что на его пелерине осталось всего лишь тринадцать раковин. Тринадцать! Он стал еще опаснее. Куда же делась четырнадцатая? Не подарил ли он ее кому-нибудь? И кому подарил?

Никто не мог ответить, приходилось довольствоваться догадками. Несомненно одно: г-н Люпен-Мабье из Годена, человек с весом, землевладелец, платящий налог с восьмидесяти арпанов земли, готов был дать присягу в том, что Жильят держал в руке предпковинную раковину.

Нередко доводилось слышать, например, такой разговор между двумя крестьянами:

– Хорош у меня бычок, сосед, а?

– Не в меру жирен, по-моему.

– А ведь, пожалуй, твоя правда.

– Лучше пустить его на сало, чем на мясо. – Жаль, черт возьми!

– А не сдается тебе, что его сглазил Жильят?

Случалось, что Жильят останавливался в поле перед хлебопашцем или у сада перед садовником и изрекал загадочные слова:

– Цветут чертовы удила, пора жать озимую рожь.

(Кстати, чертовы удила – это скабиоза.)

– Ясень распускается, заморозков больше не бойся.

– Летнее солнцестояние, чертополох в цвету.

– Нет дождей в июне, на хлеб ржа нападает. Берегись головни.

– Черешня наливается, берегись полнолуния.

– Если погода в шестой день новолуния такая же, как в четвертый или в пятый день, то она и будет такой весь месяц: девять раз из двенадцати в первом случае и одиннадцать раз из двенадцати во втором.

– Смотри в оба за соседом, затеявшим с тобой тяжбу. Остерегайся подвохов: дадут борову горячего молока – он околеет; потрут корове зубы пореем – она есть перестанет.

– Корюшка мечет икру, берегись лихорадки.

– Лягушка запрыгала, сей дыни.

– Лишайник цветет, сей ячмень.