Он был достаточно проницателен, чтобы заметить утром какое-то особенное внимание боцмана. Гораздо сложнее узнавались симптомы наркотической интоксикации, стоившие его встревоженному начальству больших расходов виски. Ввиду его прояснившихся глаз и спокойного голоса — за счет целительного морского воздуха — когда он в четыре часа явился на палубу на первую утреннюю вахту, в штурманской рубке капитан и боцман начали диалог, где первый сказал: «Не надо тревожиться. Это не яд. Он на полпути к кошмарам, и это только ускоряет их. Ему привидятся змеи, призраки, гоблины, кораблекрушения, пожары, и всякие другие вещи. Их действие продлится два-три часа. Просто, пока левый кубрик пустует, опустите это в его кружку».

Во время ужина в правом кубрике — куда относился Роуланд — случилась драка, которую нет нужды описывать, кроме упоминания о том, что Роуланд, бывший в стороне, отшвырнул свою кружку с чаем на третьем глотке. Взяв новую порцию, он завершил ужин; после, равнодушный к обсуждению моментов драки его товарищами по смене, он улегся на свою койку и курил до восьмой склянки, прежде чем ушел вместе со всеми.

Глава 6

«Роуланд», сказал важный боцман, когда вахтенные собрались на палубе; «заступишь на мостик впередсмотрящим по правому борту».

«Не моя очередь, боц», удивленно сказал Роуланд.

«Команда с мостика. Становись туда».

Роуланд послушался, заворчав, как это свойственно рассерженным морякам. Смененный им матрос назвал свое имя и исчез. Первый помощник неспешно сошел с мостика, произнес обычное: «смотреть в оба» и вернулся на свой пост. Вслед за тем спереди корабля водворились тишина и одиночество ночной вахты, и на их союз с неумолчно гудевшими машинами покушались только звуки отдаленной музыки и смех в театре. Вследствие попутного для «Титана» свежего западного ветра на палубе установилось почти безветрие. А поскольку густой туман, освещенный ярким звездным небом, был крайне холоден, самые малообщительные пассажиры сбежали вовнутрь к свету и общению.



16 из 57