— Что? — спросила Тэсс, подняв голову.

— Что наша знатная родня поможет тебе выйти замуж за джентльмена.

— Мне? Наша знатная родня? У нас нет такой родни. Что это взбрело тебе в голову?

— Я слышал, как об этом говорили у Ролливера, когда я пришел за отцом. В Трэнтридже живет богатая дама, наша родственница, и мать говорит, что, если ты пойдешь и скажешь ей о нашем родстве, она тебе поможет выйти замуж за джентльмена.

Его сестра вдруг умолкла и погрузилась в глубокую задумчивость. Абрэхэм продолжал болтать — не столько для удовольствия слушателя, сколько для собственного удовольствия, и на рассеянность сестры он не обращал внимания. Прислонившись спиной к ульям и подняв лицо к небу, он заговорил о звездах, которые холодно мерцали среди черной пустоты, бесстрастно чуждые этим двум огонькам человеческой жизни. Он спросил, далеко ли до этих светильников и пребывает ли бог по другую их сторону. Но в детской своей болтовне он поминутно возвращался к тому, что затронуло его воображение глубже, чем чудеса мироздания. Если Тэсс разбогатеет, выйдя замуж за джентльмена, хватит ли у нее денег, чтобы купить большую подзорную трубу, в которую звезды видны будут не хуже, чем Нетлком-Таут?

Это новое обращение к теме, словно заразившей всю семью, вывело Тэсс из терпения.

— Ну, довольно об этом! — воскликнула она.

— Ты говорила, что звезды — это миры, Тэсс?

— Да.

— И все такие же, как наш?

— Не знаю, но думаю, что такие же. Иногда они похожи на яблоки с нашей яблони. Почти все красивые, крепкие, но есть и подгнившие.

— А мы на каком живем — на красивом или на подгнившем?

— На подгнившем.

— Вот уж не повезло, что мы не попали на хороший, раз их больше, чем плохих!

— Да.

— А это и в самом деле так, Тэсс? — спросил, повернувшись к ней, Абрэхэм, на которого этот удивительный факт произвел сильнейшее впечатление. — Как бы оно было, если бы мы очутились на хорошей звезде?