И не то чтобы сильно заблуждались. По чести говоря, в отличие от родителей, я считала, что школа — это пустая трата времени. Задолго до того, как я доросла до седьмого класса, я поняла, что мне есть над чем задуматься помимо грамматики и деления столбиком. Первые двенадцать лет своей жизни я провела в огромной, обшарпанной квартире близ нью-йоркского университета, заполненной родительскими книгами на все мыслимые темы. В каждой комнате от пола до потолка высились книжные стеллажи: одни словно бы подпирали стены, а другие крепились настолько неустойчиво, что грозили того и гляди обвалиться и похоронить нас всех под лавиной накопленной мудрости. Каждый шкаф превратился в своего рода миниатюрную библиотеку, посвященную определенной теме. В ванной комнате стояли книги по истории водопровода, римской клоаки, водяных рептилий Северной Америки, копролитов, а также собрание сочинений Фрейда. Кухонные буфеты вмещали в себя ученые трактаты, посвященные многовековому использованию ядов, и книги по медицине — в частности, на тему цинги, подагры и метеоризма. Единственное, чего в нашей библиотеке не хватало, так это детской литературы. (Мои родители детьми особо не интересовались). Так что, вместо того, чтобы выстраивать продуктивные отношения с доктором Сюссом, я изучала предметы по собственному усмотрению. В свои двенадцать лет я все еще нетвердо знала таблицу умножения, зато считала себя экспертом в пяти вопросах как минимум:

1) гигантский кальмар;

2) человеческие жертвоприношения у ацтеков и майа;

3) растения-хищники;

4) похищения инопланетянами;

5) греческая мифология.

С тех пор, как я случайно обнаружила Город-Призрак, я с головой ушла в изучение шестого вопроса, чем и занималась на протяжении всех долгих и одиноких зимних каникул, последовавших за первым появлением Кики Страйк.