Вслушайся в голос собеседницы. Лгунье есть что скрывать. И что бы это ни было, скорее всего, на душе у лгуньи неспокойно. В результате для нее главное — себя не выдать. Речь ее замедлится; перед тем, как ответить на вопрос, она непременно выдержит паузу. По мере того, как тревога нарастает, голос ее зазвучит выше. В ответах она постарается избегать конкретной информации и скажет что-нибудь туманно-расплывчатое, вроде: «Да не убивала я Стива. Я была в магазине».

Всмотрись в лицо собеседницы. В большинстве своем люди — никудышные актеры. Возможно, лгунья изложит свою историю вполне убедительно, но если она не умеет контролировать собственную мимику, уличить ее так же просто, как опознать звезду «мыльных опер» — в шекспировской пьесе. Человек, который говорит правду, смеется, гримасничает или плачет в нужных местах, а лгунье сперва необходимо все обдумать. Целиком сосредоточившись на том, что же ей делать, она, вероятно, станет реже моргать или будет держать голову неестественно неподвижно. Не ерзает ли она? В том, что касается бессознательной жестикуляции и мимики, лжецы делятся на два типа: на «непосед» и «контроллеров». «Непоседы» сидят как на иголках. Они вертятся, ерзают, притопывают ногой, теребят в руках драгоценности. А также куда чаще дотрагиваются до лица — чешут нос, пропускают сквозь пальцы волосы, вытирают ладонью губы. «Контроллеры», с другой стороны, из кожи вон лезут, изображая суровую сдержанность. Они почти не двигаются, избегают лишних жестов. Некоторые того и гляди сцепят руки под коленями или скрестят на груди.

Глава 3

Игра в прятки

С тех пор, как я в последний раз вспоминала о Кики Страйк, минуло больше недели, но едва заприметив ее на Мраморном кладбище, я так и обомлела. Некоторые, надо думать, сочли бы эту встречу простым совпадением.