Но, несмотря на все мои усилия, наука шпионажа мне не давалась. В один прекрасный день я чуть себя не выдала, споткнувшись в библиотеке о приготовишку, что запихивал мокрые трусики между двумя экземплярами «Оливера Твиста». И я была готова поклясться, что явственно слышала чей-то смех в тот день, когда пряталась в душевой кабинке в раздевалке спортзала — и тут, нежданно-негаданно, из крана хлынула вода и вымочила меня насквозь. «Забивая» на домашние задания, я целыми вечерами напролет ломала голову, изобретая все новые «ошибкоустойчивые» методы слежки за Кики Страйк. Я даже вклеила зеркальце в один из учебников, чтобы наблюдать за нею, не поворачивая головы. Но чем больше я подмечала, тем более странной она казалась. На протяжении всего урока Кики не говорила ни слова; учителя никогда ее не вызывали. На самом деле, ей так ловко удавалось раствориться на заднем плане, что все словно бы смотрели сквозь нее, не видя. Спустя пару-тройку недель слежки я задумалась: а что, если Кики в свою очередь кого-то выслеживает? Она, похоже, даже не собиралась обзаводиться подругами, но я не раз и не два замечала, как Кики пристально разглядывает группу девятиклассниц — точь-в-точь ученый, наблюдающий за семейством горилл. По ее примеру, я вела свой собственный дневник наблюдений.

1) Кики Страйк всегда ходит в черном.

2) Кики Страйк не расстается с черной тетрадкой, но на уроках никаких записей не делает.

3) Во время ланча она как сквозь землю проваливается.

4) Никто другой словно бы не подозревает о ее существовании.

5) Она обладает поразительной способностью исчезать бесследно.

По причине этого последнего наблюдения — или, точнее, по причине отсутствия наблюдаемой величины, — мой список и оборвался.