– Не накличьте беду на свою голову!

И зачем только он стал инспектором? Теперь он обязан был блюсти порядок в школе.

Тут же, разумеется, нашлись люди, которые повели кампанию против него.

Директор не согласился сменить преподавателя. Кто-то пустил слух, что на педсовете, где обсуждался этот вопрос, инспектор Хуан высказался за строгие меры, за то, чтобы преподаватели совместными усилиями приструнили учащихся, инспектор Хуан… инспектор… инспектор…

Словом, все обернулось против инспектора Хуана, и теперь уже не преподаватель английского языка, а он сам оказался под обстрелом.

Чего только не делал наставник Хуан: бегал к ученикам, предупреждал, разъяснял, смеялся и плакал со свойственным ему простодушием и искренностью. Все напрасно!

Ученики, которые не возражали против месячных экзаменов, не осмеливались рта открыть. Те, кому было безразлично, предпочитали говорить резкие слова, чтобы завоевать авторитет у товарищей. Даже сторонники господина Хуана не решались поддержать его: бунт, словно заклятье, парализовал всю школу.

Как-то я встретил наставника на улице.

– Будьте осторожны, учитель, – предупредил я его.

– Разумеется! – улыбнулся он.

– Знаете, против кого все обернулось? Он кивнул и опять улыбнулся:

– Я же инспектор!

– Сегодня вечером, кажется, общее собрание. Вам лучше не ходить.

– Но ведь я же инспектор!

– Они могут пустить в ход кулаки.

– Ударить? Меня? – он изменился в лице.

Я понял: он и мысли не допускал, что его могут избить. Был слишком уверен в себе. И все же испугался немного. Он не был твердокаменным героем, он был человеком, за это я и любил его.