Уже издали он заметил какого-то мальчишку, сидевшего возле дома, населенного бедным людом. Он узнал мальчишку и обрадовался: это был Джакомино, сын соседей.

Пользуясь темнотой, тот жадно курил; увидя Джорджо, он покраснел, вскочил на ноги и торопливо спрятал сигарету в ладони.

Джорджо улыбнулся и хотел было успокоить сорванца, заверив, что не выдаст его отцу, но ему было не до того, и он ограничился улыбкой.

— Как там моя мамаша? — торопливо спросил он с таким видом, будто у него спешное дело.

Джакомино так обрадовала эта улыбка, что он даже не подумал, какую печальную весть должен будет сообщить.

— Ваша матушка? — переспросил он и, видимо, решив, что двух этих слов вполне достаточно, чтобы подготовить Джорджо, быстро прибавил: — Ваша матушка неделю назад умерла в больнице. Мой отец будет очень рад вас видеть, синьора Аннетта поручила ему что-то вам передать. Я его сейчас позову!

— Не стоит, не стоит! — остановил его Джорджо хриплым голосом и быстро пошел прочь. Отойдя на несколько шагов, он прибавил, не заботясь о том, слышит его Джакомино или нет: — Я завтра зайду, прощай!

Итак, эта надежда рухнула, а ведь уже несколько часов он цеплялся за нее, как за соломинку, она стала для него почти такой же важной, как надежда остаться непойманным. Джорджо шел пошатываясь, взгляд у него был мрачный, но происходило это вовсе не из-за того, что его огорчила смерть матери. Перед его глазами не стоял восковой лик усопшей, в ушах не звучал голос, которого он уже никогда больше не услышит, он не вспоминал ее ласковые руки, так часто гладившие его по голове. До чего же некстати умерла старуха! И смерть ее вновь превращала его в подлого и алчного убийцу.