— Откуда мне знать, если даже вы не знаете.

— Да, да — прости. У меня такое дурацкое предположение, что ты о нашей семейной жизни знаешь лучше моего… Я думаю: в Крым или на Кавказ. Чудесная природа и повеселее. Именно в такое время увеселения всего приятнее… когда на полях сражений миллионы схватились в смертельной битве, когда весь мир бурлит, как гигантский котел… Ты уже уходишь?

— Да, мне пора.

— Тогда, будь добр, подвези мой экипаж к окну. Оттуда хоть немножко виден мир.

Зьемелис легко подкатывает кресло к окну и уходит.

В соседней комнате он сталкивается с женой Берга. Красная от работы и кухонного жара. Нарядно одетая, бодрая и свежая. Радость ожидания дорогих гостей видны в ее серьезном лице и решительных движениях.

— Как он там? — И она кивком указывает на свою комнату. — Меня не звал?

Зьемелис, раздраженный и молчаливый, смотрит мимо нее. Потом протягивает ей пачку денег.

— Это тебе — последние. Вот мы и в расчете…

Она с какой-то злостью стискивает деньги в кулаке.

— Была нужда именно сегодня… — Она поворачивается и идет к мужу.

Берг смотрит в окно. Анна берет стул и присаживается к его ногам.

— Тебе не холодно? — Она пытается поправить плед вокруг ног, но отстраняется от раздраженного жеста.

— Скоро уже должны быть, — говорит Берг, не взглянув на нее… Голос у него куда суше и отчужденнее, чем когда он говорил с Льеной и Зьемелисом. Лицо точно такое же — замкнутое и безразличное, с восковой желтизной, какое-то высохшее. — Ты не знаешь, куда хоть они едут?

— Нет, об этом Валдис не писал. Ты же читал письмо.

— Да. Но я думал, что, возможно, он в другом… А, все равно. Это мне тоже ни к чему знать. В Ялту или в Пятигорск — все равно. Всюду хорошо… Хорошо, что ты зашла. Мне с тобой надо поговорить до их приезда… Скажи, а ты не хотела бы тоже поехать — ну, скажем, на какое-то время уехать отсюда?