Теперь мы с вами уже прошли половину улицы и легко могли бы швырнуть камнем в одно из окон «Чейза и Когена», — что уже, впрочем, до нас сделано кем-то, взбешенным, вероятно, мыслью о недосягаемых «новинках карнавала». На другой стороне улицы, южной, той, которая окажется у вас по левую руку, когда вы вступите сюда из внешнего мира, вы увидите прежде всего (прекрасное начало!) вывеску «Денбери и К^о. Осветительные принадлежности» и две витрины, сверкающие образцами различной арматуры. Дальше идет табачная лавка Т. Бенендена, окно которой все уставлено бутафорскими пачками папирос и табака, давно уже переставшими делать вид, будто в них имеется что-либо, кроме воздуха. Впрочем, здесь, в доказательство предприимчивости Т. Бенендена, выставлены и две-три вазочки с пыльным и сухим табаком, а под ними выцветшие буквы стыдливо лепечут: «Особая смесь по нашему собственному рецепту. Освежающая и приятная. Почему бы вам ее не испробовать?» Чтобы добраться до узкого прилавка Т. Бенендена, нужно пройти в дверь с улицы, затем в дверь налево. Прямо перед вами будет лестница (очень темная и грязная, к слову сказать), которая ведет в лавку К. Варстейна «Приклад для портных». Рядом с входом в лавки Т. Бенендена и К. Варстейна вы увидите на улице еще дверь — широкую, крепкую старую дверь, на которой краска почти вся потрескалась, облупилась и висит кусками. На этой двери нет никакой таблички или вывески, и никто, даже сам Т. Бененден, никогда не видел ее открытой и не знает, что скрывается за ней. Стоит себе эта дверь и только копит пыль да паутину, а время от времени роняет хлопья сухой краски на истертую ступеньку внизу. Быть может, она ведет в потусторонний мир. Быть может, в одно прекрасное утро она распахнется, эта дверь, из нее появится ангел, окинет взором весь переулок от одного конца до другого и вдруг затрубит, возвещая день Страшного суда. Не от того ли эта улица и называется улицей Ангела?