— Записку она читала, — воскликнул Стэнли, обрадовавшись случаю обратить на себя внимание, а кстати и насолить кое-кому. — Вам надо было слышать, как она тут разорялась! — И, желая показать, как именно «разорялась» миссис Кросс, он широко раскрыл рот и вытаращил глаза. Но вдруг быстро стушевался. Наружная дверь отворилась, и слышно было, как кто-то вытирал ноги. Это означало, что пришел мистер Смит, а мистер Смит любил заставать Стэнли за делом. Поэтому Стэнли замолчал и схватился за работу, припасенную специально для этого момента.
— Здравствуйте, все, — промолвил мистер Смит. Бросив на стол свою шляпу и сложенную газету, он потер руки. — А по утрам становится уже холодновато, не правда ли? Самая настоящая осенняя погода.
3
Уже по одному тому, как мистер Смит входил в контору, можно было сразу угадать, что отношение к фирме «Твигг и Дэрсингем» у него совсем иное, чем у его молодых сослуживцев. Те приходили сюда потому, что обязаны были приходить. Даже когда они влетали стремглав, в выражении их лиц сквозило неудовольствие. Их манера держать себя как бы говорила, что, входя сюда, они расстаются с частью своего «я», притом частью наиболее ценной, оставляя ее где-то за входной дверью, и там она их ждет, а по окончании трудового дня они снова подберут ее. Короче говоря, они только продавали свой труд господам Твиггу и Дэрсингему. А мистер Смит явно считал себя неотъемлемой частью целого, именуемого «Твигг и Дэрсингем». Он был их Смит. Входя в контору, он не терял себя, а, наоборот, вырастал, он здесь был больше самим собой, чем вне стен конторы. И оттого в нем жила благодарность, рвение, интерес к делу, которых и в помине не было у остальных, ибо они в душе восставали против временного отрешения от большей и лучшей части своего «я».