К председателю пойти, сказать: так и так, свихнулась. Это ведь на весь институт тень кинуть, на все высшее образование. Вон до чего доучивают!

В зеркало на себя поглядела: Настя как Настя. Никаких признаков дурости не видно, но ведь коли одурел, так, наверное, и не углядишь ничего.

В дверь тихонько стукнули.

— Да! Конечно! Входите!

Вошла бабушка Малинкина. Махонькая, в белом платке, в паневе, расшитой кубиками, которые складывались в цветы кипрея. Бабушка была румяная, с черной косой из‑под платка.

— Как спалось, девушка?

— Ни одного сна не видала.

— Умаялась вчера, да и сегодня бледна что‑то. Пошли‑ка яблочком утренним угощу.

— Спасибо вам за добрый прием! — Настя Никитична кинулась открывать другой чемодан.

— Все книги, книги! — заохала бабушка Малинкина.

— Да ведь чтоб других учить, самой нужно знать в сто раз больше.

— Это все так! — согласилась бабушка Малинкина.

Но во втором чемодане лежали не только книги. Здесь были плащ, лучшее платье и павлово–посадский набивной платок с кистями и с цветами по всему полю.

— Ба–а-тюшки! — всплеснула руками бабушка Малинкина. — Красота неземная.

Настя Никитична быстро подошла к своей хозяйке и накинула ей на плечи свой платок.

— Это вам подарок!

— Как же так‑то? — изумилась бабушка Малинкина. — Чужой бабке — и на тебе! Нет, девушка! У тебя самой один.

— Но это подарок! И вам к лицу. Поглядитесь! — Настя Никитична взяла упирающуюся бабушку за руки, потянула к зеркалу.

— Годков бы сорок долой! — тряхнула бабушка вспрыгнувшей на лоб кудряшкой. — Ну ладно. Подарки любят отдарки.

— Что вы! Что вы! — Тут Настя Никитична спохватилась: — Простите, но мне имени вашего вчера не сказали.

— Зови баба Дуня.

— Баба Дуня, вы уж меня не обижайте.

— Кто ж тебя обидеть решится? Такую девушку обидеть — вовсе без сердца надо быть. Пошли‑ка, душа хороша, за яблочком нашим.