– Люто дрался тот Семинихин, – сказал бойкий разведчик, качая головой, – ой, люто, прямо зверь был. А возраст имел преклонный, все сорок.

– А где ж он? – спросил Черторогов.

– Погиб, товарищ астроном, – ответил бойкий разведчик и неожиданно рассмеялся. – Нет, это я так, – сказал он, – просто вспомнил про Семенихина, как он заплевал фашистов. Помнишь, Гаврила?

– Он в плен попал, – вдруг сказал высокий разведчик хриплым, словно одичавшим от молчания голосом, – а гитлеровский офицер дознался, кто он есть, и сказал: «Подвесить астронома поближе к звездам». Гад такой! Линейкин, у тебя, кажется, еще сухари есть?

– Как же, есть, – сказал бойкий и вынул из мешка сухари. – Сухарь вкусный, только он промокший, в болоте пришлось лежать, подпортились сухарики все как есть. Товарищи, может, кто хочет, прошу. В поле и жук – мясо.

– Так что же с ним? – нетерпеливо крикнул Черторогов.

– С кем? – сказал бойкий. – А, с астрономом. Так он, значит, уже в петле был, а все обкладывал фрицев прямо в глаза самыми последними словами и, мало того, плевался им в рожи. Красота была смотреть! Мы после этого село заняли, так нам жители рассказывали. Исплевал гитлеровцев всех как есть, пока не кончился в петле. Отчаянный был парень тот астроном.

Он поглядел на Черторогова и сказал:

– А что же вы без каски, молодой человек?

– На поле боя достанет, – сказал Некрасов и посмотрел на Дениса.

– Можно и так, – согласился Линейкин, – хлопотно, правда, зато выбор богатый, по мерке подберете.

Он засмеялся. Лицо Дениса оставалось невозмутимым.

Разведчиков позвали к командиру роты. Уходя, бойкий сказал, кивнув в сторону Черторогова:

– Добрый будет солдат, я вам говорю. Я, если хотите знать, назначил бы астрономов прямо в штурмовые группы. Ох, и лихой же народ те астрономы…

В тот же день Черторогов попал в боевое охранение. Неглубокие окопы вились зигзагом посреди торфяных болот. В самую сильную стужу эти густые грязи не замерзали. Легкий пар поднимался над ними. Сырой мороз пронимал до костей.