Хозяин щенка и Людмилкина мать пошли к лестнице. Людмилка показала мальчишкам язык.
Друзья сели на сосновую плаху.
Уши у Кешки горели, словно их и в самом деле оттрепала чья-то грубая рука.
Круглый Толик ковырял ногой кору на полене.
– Может, в пиратов сыграем… – предложил он равнодушно. Но играть в пиратов у ребят не было уже никакой охоты.
Напротив, на поленнице, стоял Горыныч. Одичавший бродяга-кот печально смотрел в сторону лестницы, и его отмякшее на минуту сердце, наверное, снова заполнялось злостью.
– А у него раньше другое имя было, – сказал вдруг Мишка, – Барсик… – и уважительно добавил: – Барс…
ЧИЖИ
Случилось это так. Вечером прибежал Мишка. Он постучал, потому что побаивался Кешкиной мамы. Значит, Мишка постучал, просунул в дверь голову, обвел комнату глазами и сказал:
– Кеш… Ты один?
Кешка соскочил с оттоманки: он читал «Р. В. С.»
– Один.
Мишка был уже в комнате.
– Кешка, выручи до завтра!
– А как тебя выручить?
Мишка извлек из-под пальто картонную коробку с дырками, проткнутыми гвоздем.
– Подержи до утра чижей, а то моя мамаша говорит: «Выгоню вместе с чижами…» Я завтра их в школе выпускать собираюсь, завтра, День птиц, понимаешь?..
– Понимаю.
– Я уж у матери просил-просил. – Мишка прижал к груди коробку и заговорил ноющим голосом, каким, по обыкновению выпрашивал что-нибудь у своей матери: – Не может еще одну ночь потерпеть… – потом добавил с тревогой: – Может, и твоя мать не захочет?
– Ее нет дома, – успокоил его Кешка. – Она сегодня в вечернюю смену. – Кешке очень хотелось посмотреть чижей. Он заглядывал в дырочки, но в коробке было темно и тихо. – Мишка, может, они задохнулись?..