— Вот полыхает!
Да, хутор полыхал, словно цистерна с бензином, и мы, будто завороженные, уныло глядели на огонь, в котором теперь догорал наш Хозяинов. Но что мы могли сделать?
— И откуда они прорвались? Из-за бугра, что ли? Их из села ждали, а они из-за бугра, — притишенным голосом, все еще удивляясь, говорил Маханько». Я рассеянно слушал его, терзаясь от собственных мыслей, когда в дальнем конце канавы послышался голос. Вскоре он повторился ближе, — похоже, звали меня.
— Что такое?
— Товарищ лейтенант, там зовут.
— Кто зовет?
Боец в соседней ячейке, передавший мне это, однако, смолк, повернув голову к дороге. В ночных сумерках угадывалось движение нескольких теней, кажется, они направлялись сюда.
— Где командир взвода?
Молча я вскочил на ноги и взбежал на дорогу, во все глаза вглядываясь в серый полумрак ночи. Конечно, я уже знал, кто это, и сердце мое сжалось в предчувствии и еще худшего.
Командир полка Воронин, завидя меня, остановился в некотором отдалении, и я, подбежав, молча замер напротив. Нетрудно было догадаться, какое дело привело майора во взвод автоматчиков, но слов для оправдания у меня не было и я не старался найти их.
— Почему сдали хутор?
Судорожно сжимая ремень автомата на плече, я молчал. Что я мог сказать ему? Разве он сам не видел с НП, что происходило на этом хуторе?
— Я спрашиваю, почему сдан хутор?
— Бронетранспортеры, товарищ майор…
— Плевать мне на бронетранспортеры! Почему сдан хутор?