– Такая изгородь защитит от любого ветра, – сказал Алекс.

– Но не от Джонни Медведя.

Он помрачнел и показал на побеленный известкой домик, стоявший на отшибе в поле.

– Вон там живут китайцы-издольщики. Хорошие работники. Жаль, что у меня нет таких.

В это время из-за угла изгороди выехала на дорогу двухместная коляска. Запряженная в нее серая лошадь была стара, но хорошо ухожена. Коляска блестела, упряжь была начищена. На шорах виднелись большие серебряные буквы «X».

– А вот и они, – сказал Алекс. – Едут в церковь.

Мы сняли шляпы и раскланялись, сестры вежливо кивнули в ответ. Я хорошо разглядел сестер. Внешность их меня поразила. Они выглядели точно так, как я и представлял их себе. Джонни Медведь теперь казался мне еще большим чудом, чем раньше: он мог одними интонациями голоса рассказать о внешности людей. Мне не пришлось спрашивать, кто из них была Ималин, а кто Эми. Строгие, немигающие глаза, острый, волевой подбородок, четкий рисунок словно вырезанного алмазом рта, прямая плоская фигура – это была Ималин. Эми была очень похожа на сестру и в то же время так непохожа. Линии ее тела были округлы, выражение рта мягкое, губы полные, грудь высокая. И все же сходство было большое. Но если лицо старшей было от природы малоподвижным, Эми, казалось, пряталась за такой же неподвижной маской. Ималин можно было дать лет пятьдесят – пятьдесят пять, Эми – лет на десять меньше. Такими они предстали передо мной в эти несколько мгновений. Больше я их никогда не видел. И все-таки, как ни странно, никого в жизни я не запомнил так хорошо, как этих двух женщин.

– Вы понимаете, почему я назвал их аристократками? – спросил Алекс.

Я кивнул. Это было нетрудно понять. Здешние жители, наверно, чувствовали себя… увереннее, что ли, живя рядом с такими женщинами. Лома с ее туманами, огромным и страшным, как смертный грех, болотом, поистине нуждалась в них. За несколько лет пребывания здесь любой мог дойти черт знает до чего, если бы не сдерживающее влияние сестер Хокинс.