Холодный голос Ималин сказал:

– Она здесь, доктор! – Я невольно закрыл глаза, чтобы не видеть Джонни Медведя. Да, это говорила Ималин Хокинс.

Голос доктора, который я слышал на дороге, спросил:

– Э… Вы говорите, небольшой обморок?

– Да, доктор.

После короткой паузы снова послышался тихий голос доктора:

– Почему она сделала это, Ималин?

– А что она сделала? – В этом вопросе была почти угроза.

– Я ваш врач, Ималин. Я лечил вашего отца. Вы должны мне сказать правду. Думаете, я не вижу эту красную полосу у нее на шее? Как долго она провисела в петле, прежде чем вы ее сняли?

Долгое молчание. Когда женщина заговорила, в голосе ее уже не было холодности. Это был почти шепот:

– Две или три минуты. Она оживет, доктор?

– Да, она придет в себя. Она пострадала не очень сильно. Но почему она сделала это?

Теперь женский голос был еще холоднее, чем вначале.

– Я не знаю, сэр.

– Значит, вы не хотите сказать мне?

– Это значит только то, что я сказала.

Потом голос доктора стал объяснять, как ходить за больной, советовал уложить больную в постель, дать молока и немного виски.

– И, наконец, будьте поласковей с ней, – добавил доктор. – Самое главное, будьте поласковей с ней.

– Вы никому… не скажете, доктор? – Голос Ималин слегка дрожал.

– Я врач, – мягко прозвучал ответ. – Конечно, я никому не скажу. Я сегодня же пришлю вам какое-нибудь успокоительное лекарство…

– Виски?!

Я вздрогнул и открыл глаза. Страшный Джонни Медведь с улыбкой оглядывал посетителей бара.

Люди молчали. Казалось, им было стыдно. Жирный Карл мрачно уставился в пол. Я повернулся к Алексу, чтобы извиниться, – ведь это я был за все в ответе.

– Я не знал, – сказал я. – Простите.