Место победы славной! Вспомним горькую участь Фавна, флейтой Паллады Сердце пленявшего нимфам. Пойте, звонкие струны, Марсия злую погибель! Сам Аполлон с живого Снял с него кожу, и вопли Богу не тронули сердца, Так был наказан дерзкий…

— Скажи мне, отец мой, что будут делать музы с этим человеком? — спросил маленький курчавый паниск у высокого рыжеватого сатира с неровною, местами вылезшею шерстью.

— Не знаю. Вероятно, тоже шкуру сдерут, — ответил тот.

— Неужто сами? — вмешалась в разговор небольшого роста, тоненькая, скорее похожая на мальчика нимфа.

— А ты думаешь, они не умеют?.. А то нас попросят — мы поможем.

— Посмейте только! Сами потом не рады останетесь! — последовал горячий отпор со стороны нимфы.

Музы кончали в это время песню о победе своей над сиренами:

…Далеко за белыми гребнями Волн седых Океана Гимны поют печальные Чайкам и рыбам они.

Чистые голоса феспиад звенели и разливались среди ночной тишины. Маленькие паниски всецело обратились в слух и казались облепившими уступы скал неподвижными комочками шерсти. Сатиры и кентавры слушали сосредоточенно и серьезно. Но нимфы делали вид, что пение муз им надоело.

— Как они долго поют и все хвалят самих себя. Нельзя так утомлять противника! Ну, слава богам! Кажется, кончили!.. Нет — опять начинают!

Действительно, божественный хор начинал петь о дочерях македонца Пиерия.

О, холмы геликонские, Видели вы македонянок, Девять их было, как нас. Дщери Эгиппы тщеславные, Как сравнить вы осмелились Ваши гимны безбожные С песнью музы божественной! Вас поражая карою, Всех в сорок обратили мы.