– Педик! Эй, педик!

– Посмотри, Фердинанд! Давай посмотрим!..

Она пытается меня сдержать! меня, такого справедливого, такого беспристрастного!.. жестоко им оскорбленного! притом публично! и намеренно подло!

– Надеюсь, что твой медведь сгорит! твой полмедведя! А ты бы согласилась сгореть живьем? Вместе с ним! Скажи!

– Нет, Луи! нет же!

– Пусть он горит ярким пламенем, твой Шут! Твой изобразитель! я хочу увидеть его объятым пламенем! он попался! он в жопе!

Вжж! Вжж!

Вы скажете, что я об одном и том же… но я подробнейшим образом воссоздаю вакханалию… что я еще могу? так было, вот и все!.. двадцать эскадрилий кружат над нами, разъяренные…

Ой, мельница наклоняется! и мы тоже! весь дом!.. чудовищная взрывная волна!.. он там, наверху, танцует у перил, мне кажется, он собирается пересечь свою сцену… нет! он натыкается на что-то, отлетает к другому бортику!.. гондольер умирает от жажды, но сейчас станет еще хуже! У него и языка не останется!.. из Левлуа надвигается самум! даже мы, здесь, в комнате, чувствуем его кожей, обжигающий зной… особенно глаза! глаза! веки больше не смыкаются!.. я вовсе не выдумываю!.. те, кто это пережил, могут вам подтвердить: извержение вулкана! пятьдесят… сто воронок от бомб, вылетающих из жерл вулканов в небеса!.. и не только небеса, но и все вокруг! И как это мельница еще не горит! доказательство: Жюль все еще на колесиках! как он рулит! вращается вокруг оси! сбивается с курса! но даже не задевает перила!.. Hei! нет!..

– Дурила! Дурила! – кричу я.

Ах, это вращение! его крохотная платформа кружится в безумии, танцует сумасшедшую тарантеллу, вертится, и он вместе с ней в гондоле! от одних перил к другим!.. и в эдакий шквал! что несется со стороны заводов Рено! с запада, вот где печь! проносятся торнадо за торнадо! я ничего не выдумываю! Взрывы по всему предместью… не миновало ни одного самого крошечного квартала!..