Меж тем именно среди упомянутых четырехсот тысяч порядочных женщин придется нам с фонарем искать добродетельных француженок!.. В самом деле, наша брачная статистика позволила нам исключить из рассмотрения только те создания, которыми общество не занимается всерьез. Разве неверно, что во Франции число порядочных людей, людей, умеющих себя держать, не превышает трех миллионов особей, из коих один миллион составляют наши холостяки, пятьсот тысяч — порядочные женщины, пятьсот тысяч — мужья, а последний миллион — вдовы, дети и девицы?

Что же в таком случае удивительного в знаменитой строке Буало

Но ведь добродетельные женщины существуют!

Да, ибо есть женщины, на чью добродетель никто не покушался, и те, что умерли при первых родах (если, конечно, они вышли замуж девственницами).

Да, ибо есть женщины уродливые, как Кайфакатадари из «Тысячи и одной ночи».

Да, ибо есть женщины, которых Мирабо назвал «феями огурцов»

Вдобавок, к чести нашего века, нельзя не признать, что с тех пор, как мы стали свидетелями реставрации нравственности и религии, то там, то сям попадаются женщины столь высоконравственные, столь набожные, столь ревностно исполняющие свой долг, столь прямые, столь чопорные, столь непреклонные, столь добродетельные, что... что сам Дьявол не осмелился бы бросить взгляд в их сторону; они живут в окружении четок, часословов и духовников... Тс-с-с!

Мы не станем подсчитывать женщин, добродетельных по глупости, ибо известно, что в любви все женщины умны.

Наконец, отчего не предположить, что в каких-то богом забытых уголках живут юные, прелестные и добродетельные женщины, неведомые свету.

Не называйте, однако, добродетельной ту женщину, что, борясь с невольной страстью, не дозволила возлюбленному, которого она имеет несчастье боготворить, никаких вольностей.