Повсюду залогом долголетия является длительная подготовка. Чем богаче прошлое, тем длиннее будущее. Если любовь — дитя, то страсть — зрелый муж. Именно этот общий закон, подчиняющий себе природу, людей и чувства, нарушают, как мы показали, наши браки. Напротив, все средневековые легенды о любви — сказания об Амадисе, Ланселоте и Тристане, героях, чье постоянство по праву зовется баснословным, — чтут этот закон. Принявшись подражать греческой литературе, мы умертвили нашу национальную мифологию, а ведь пленительные создания, нарисованные воображением труверов, воплощали бесспорную истину.

LVIII. Мы привязываемся надолго лишь к тому, что стоило нам забот, трудов и терзаний.

Все, что мы знаем об основаниях этого главного закона, сводится к следующей аксиоме, являющейся разом и ядром этого закона, и его следствием:

LIX. Какую сферу жизни ни возьми, мы всегда получаем ровно столько, сколько отдаем.

Утверждение это до такой степени самоочевидно, что мы не станем его доказывать, и добавим к нему лишь одно-единственное замечание, на наш взгляд, довольно существенное. Человек, изрекший: «Все — правда, и все — ложь»

В мире нет закона, который не уравновешивался бы законом противоположным: вся жизнь — не что иное, как плод равновесия двух соперничающих сил. Следовательно, в любви тот, кто дает слишком много, получает недостаточно. Мать, выказывающая детям всю свою нежность, взращивает в них неблагодарность — проистекающую, возможно, из неспособности ответить на материнскую любовь любовью столь же сильной и деятельной. Женщина, любящая своего избранника сильнее, чем он ее, непременно станет его рабой. Долгая жизнь суждена лишь той любви, что вечно удерживает силы любящих в равновесии. Известен и способ установить это равновесие: пусть тот из двоих, кто любит больше, выказывает ровно столько же страсти, сколько тот, кто любит меньше. В конце концов, раз любовь допускает такое неравенство, любящей душе ничего не остается, кроме как принести эту сладостную жертву.