— Ах вот вы где! А я вас искал!..

Один ассенизатор даже обратился к нему со следующими словами:

— Скажите-ка, любезный, не пора ли вам заняться чисткой прудов…— Правда, он тут же спохватился: — Ой, извините, благодетель!

Но подобное обращение больно задело Ахилла Дюпон-Марианна.

По истечении месяца положение стало невыносимым. Обслуга замка старалась улучить свободную минутку, чтобы чуть-чуть вздремнуть, включив «пропеллерный утешитель». Средь бела дня слуги бросали работу и мчались домой, чтобы насладиться несколькими мгновениями иллюзии. Некоторые даже принимали снотворное. А работа, конечно, страдала. И Ахилл Дюпон-Марианн, видя эту армию распустившихся слуг, проклинал Миоша. Ведь людям, столь явно оторвавшимся от земной действительности, его благотворительность была ни к чему. Он уже ничего не мог предпринять для облегчения их участи — они жили снами. Единственным распределителем благ для них стал прибор с пропеллером. И именно этой дьявольской машине они теперь дарили всю свою признательность. А он, Ахилл Дюпон-Марианн, оставался не у дел со своей отвергнутой добротой и ненужными деньгами. Он решил бороться с этим безобразием. И для начала ему открылась истина: филантроп среди счастливых все равно что врач среди здоровых. Если нет мало-мальской нищеты и хоть каких-нибудь несчастий, у благодетеля нет повода проявить свои таланты. Так что надо развеять восторги этих мечтателей, создать им какие-нибудь заботы, чтобы затем можно было их утешить.

В один прекрасный день, не посоветовавшись с Миошем, он отдал приказ развесить в поселке объявления, в которых крупными буквами было написано, что отныне рабочий день удлиняется, оплата труда уменьшается, и все работники обязаны два раза в неделю посещать курсы прикладной зоопатии. Реакция не замедлила сказаться. Ахилл Дюпон-Марианн сидел в библиотеке и покуривал сигару, когда туда вошел изобретатель Миош, бледный, в изорванной в клочья одежде и с разбитой щекой.