— Молодой-то не очень красив, зато молодая просто милашка!..
Понятно, что такая похвала невесте преисполняет гордостью сердце жениха.
Потом завтрак на фабрике, в мастерской, украшенной драпировками и цветами, прогулка в Булонский лес — уступка, сделанная теще, г-же Шеб, типичной парижской мещанке, для которой свадьба была бы не свадьбой без прогулки вокруг озера и к водопаду… Затем возвращение к обеду. На бульварах уже зажглись огни, публика останавливалась, чтобы поглазеть на свадьбу, настоящую богатую свадьбу, подъезжавшую в наемных каретах к самым дверям ресторана Вефура.
На этом его сон еще не кончался.
Сейчас, разомлев от усталости и блаженства, Рислер, точно сквозь туман, видел огромный, накрытый на восемьдесят персон стол в форме подковы, видел знакомые улыбающиеся лица, и ему казалось, что во вcex главах отражается его счастье. Обед подходил к концу. В воздухе стоял гул от разговоров. За столом мелькали повернутые друг к другу профили, рукава черных фраков за корзинами цветов, смеющееся детское личико, склонившееся над фруктовым мороженым, высокие — на уровне лиц — вазы с десертом, оживлявшие скатерть яркими сверкающими красками…
О да, Рислер был счастлив!
За исключением его брата Франца здесь были в сборе все, кого он любил. Прямо напротив него — Сидони, вчера еще крошка Сидони, сегодня — его жена. К обеду она сняла фату — вышла из своего облака. Белый шелк платья оттенял нежную матовую белизну ее хорошенького личика, а уложенные венком косы под искусно сплетенным венком ее свадебного убора таили в себе что — то вызывающее, словно намек на маленькие крылышки, готовые к полету. Но мужья не замечают подобных вещей.