— Странный момент ты выбрал для этих воспоминаний.

Януш прервал рассказ. Он понял, о чем она сейчас подумала. Ведь она-то никогда не говорила ему о смерти Згожельского, а он об этом не спрашивал. Так и оставалась недоговоренность. А Згожельский умер от отчаяния, продав Коморов за бесценок.

— Один из казаков вернул Марысе мешочек с драгоценностями, — досказал все-таки Януш, — и вот на них-то сестра и купила мне Коморов. Вот что я хотел сказать, — поставил он точку над «и».

Зося, прищурившись, смотрела на первого скрипача, который проигрывал какой-то сложный пассаж.

— И тебе не жаль этих драгоценностей? — спросила она.

— Я считаю, что между супругами никогда не должно быть денежных расчетов.

— Я тоже так считаю, — прошептала Зося.

Звуки настраиваемого оркестра, точно глубокий вздох, устремлялись вверх, стараясь пересилить друг друга; там, в своде раковины, скрипки и гобои схватились, как два борца, и вдруг все звуки стихли, будто ножом обрезанные.

Фительберг в белой манишке вышел на сцену и, повернувшись к публике, показал в широкой улыбке свои белые зубы.

Зал разразился аплодисментами.

III

Профессор Рыневич жил на Польной улице, напротив Политехнического института; он намеренно выбрал это место из-за сына, учившегося на архитектора, чтобы тому было близко ходить в институт. Младший Рыневич успешно продвигался в своей области и был утешением родителей. Зато старику отцу было далековато добираться до университета, где его лекции по биологии собирали не очень-то большое число слушателей.

В день концерта Эльжбеты профессор с утра испытывал какое-то беспокойство и лекции — а было их в этот день только две — вопреки обыкновению прочитал довольно небрежно. В довольно спокойном тоне немного поболтал со слушателями — как раз в это время возникла проблема отдельных скамей для евреев, — немного почитал по своим конспектам и кое-как отбыл эти часы до обеда.