Рэд не выходил из комнаты, а оставался на пороге, даже когда дверь была раскрыта настежь.

— Я слушаю… В терапии?.. А почему вы думаете, что эмболия?.. Сколько времени прошло?.. Полтора часа! Могли бы и раньше позвонить… Синяя? Одышка есть?.. Кровь, значит, хоть немного, но проходит в легкие… Ладно, ладно. Готовьте операционную.

Рэд встретил Евгения Львовича в дверях, снова приклеился носом к штанине, но игры уже не было.

— Я уезжаю в больницу.

Особого впечатления это ни на кого не произвело. Евгений Львович одевался. Галя спросила:

— А что там?

— Говорят, эмболия легочной артерии.

— У твоего больного? Оперировал?

— Нет, в терапии. Инфаркт. Третий месяц.

— Что ж ты будешь делать?

— Попробую.

— С ума сошел! А вдруг это не эмболия, а повторный инфаркт?

— Будут сомнения — не буду делать.

Пока все это происходило и говорилось в относительно медленном темпе.

— Когда у тебя была последняя попытка?

— Четыре месяца уже. Но то был случай мертвый. Да и рак неоперабельный. Я как автомат был — вижу, умирает человек, — давай спасать.

— А после на трупах делал?

— Раза два.

— Я с тобой поеду, ладно?

— Конечно. Там же наркоз дать некому. Хорошо, чтоты у себя не дежуришь.

— А почему ты не торопишься, Жень?

— Разве?

По лестнице он спускался еще медленно. К такси они шли уже быстрее.

— А ты почему машину не просил прислать?

— Пока она приедет. Да и они где-то должны просить. А им давать не будут. Так быстрее.

Галя была в длинном модном пальто, застегивающемся лишь у талии. С увеличением скорости пальто все больше и больше распахивалось, полы его превращались в огромные крылья.

На стоянке такси большая очередь.