Вот тогда-то эти самые солидные и взрослые дядьки, — дядя Коля, оказывается, даже успел дедушкой стать! — собравшись за одним столом, на несколько часов превратились в мальчишек. Конечно, ни роста, ни веса у них не убыло, и седина у дяди Олега не исчезла, и лысина у дяди Вити осталась, и борода у дяди Толи, и усы у папы и дяди Коли никуда не пропали. То есть внешность у всех осталась такая, как была, но манеры и ухватки стали такие же, как у Сережкиных ровесников.

Дядя Коля первым запел, а все остальные подхватили нарочито грубыми голосами пиратскую песню:

По бушующим волнам

Мы гуляем тут и там,

И никто нас не зовет

В гости!

А над нами черный флаг,

А на флаге белый знак,

Человеческий костяк,

Кости!

Сережка этой песни никогда не слышал, хотя фильмов про пиратов смотрел много. Ему даже на минутку показалось, будто и папа, и все его друзья на самом деле когда-то ходили по морям под «Веселым Роджером» — так лихо и грозно они эту песню спели. Хотя Сережка, конечно, знал, что никакие они не пираты: дядя Коля — инженер-компьютерщик, дядя Толя — художник, дядя Витя — инженер-автомеханик, дядя Олег — подполковник авиации, а сам Сережкин папа — врач-кардиолог. Просто вспомнили свою детскую игру, в которую играли почти тридцать лет назад.

После того как друзья-приятели допели песню, они вдруг вспомнили, как называли друг друга тогда, когда играли в пиратов. Тут выяснилось, что в те времена папу никто не звал Иваном Сергеевичем, как сейчас, и тем более профессором Рябцевым. Оказывается, был он в игре Джон Рябая Морда. Но он вовсе не обижался, тем более что лицо у него было вовсе не рябое. Просто пиратам нужно было иметь грубые, устрашающие клички. Поэтому дядю Олега именовали Кривоногим Биллом, дядю Витю — Гарри Костоломом, дядю Колю — Ником Головорезом, а дядю Толю — Одноглазым Крокодилом. Но эти прозвища возникали только в игре и сохранялись в большой тайне.