– Я надеюсь, что вы все-таки не слишком соскучились, мадам, – сказал он с едва различимой ноткой превосходства, которая не ускользнула от Клотильды.

– Разумеется, не более, чем вы, – сухо ответила она.

– О, тогда вы определенно не соскучились.

– Я это знаю.

– Я прошу тебя, Клотильда, – сказал ее муж, – ты помнишь, что мне обещала?

– Да, да, помню. Но в чем ты меня упрекаешь? Я же не сержусь.

– Моя жена чрезвычайно раздражительна и она, конечно, не сочтет неудобным то, что я вам об этом говорю, – заверил мсье Пенне, обращаясь к Гиттару.

– Все женщины в большей или меньшей степени раздражительны.

– В особенности, когда у них есть на то причины, – заметила Клотильда.

– Успокойтесь, успокойтесь, – счел к месту сказать Гиттар, уверенный в новой власти, ему пожалованной.

– Но, мсье Гиттар, мне кажется, что после беседы с моим мужем вы стали настоящим покровителем. Вы не были таким, еще недавно. Уж не откровения ли это моего мужа заставляют вас забываться?

Этот прямой выпад озадачил нашего героя. "Женщины, – подумал он, – обладают предчувствием вещей. Клотильда досадует на меня за то, что, как она полагает, мне мог рассказать о ней ее муж. О, если бы она знала, насколько мало речь касалась ее, она, конечно же, была не столь агрессивна".

– Но что я сделал? – со смирением спросил Гиттар.

– Ничего… Ничего… – повторил мсье Пенне, поворачиваясь то в сторону своей жены, то в сторону своего наперсника с надеждой успокоить их обоих.

– Я же тебе говорила! – продолжила Клотильда, обращаясь к своему мужу.

– Но уверяю тебя, что ничего не случилось.

– Ты что, ослеп?

– Не знаю, – ответил мсье Пенне.

– Во всяком случае, ты не видишь того, что вижу я.

На протяжении всего этого диалога Гиттар выражал признаки самого глубокого удивления. Он догадывался, что какая-то деталь ускользала от него, и пытался ее разгадать. Подозревала ли о чем Клотильда? Подслушала ли она их разговор? Ему не хватило времени для больших раздумий.