Вот каков мой взгляд на Варфоломеевскую ночь, но, изложив его, я повторю слова лорда Байрона:
I only say, suppose this supposition.
D. Juan, canto I, St. LXXXV.
[Я говорю одно: предположим.
Дон Жуан, песнь I, строфа LXXXV (англ.).]
1829
ГЛАВА ПЕРВАЯ. РЕЙТАРЫ The black band came over The Alps and their snow, With Bourbon the rover They passed the broad Po. Черная шайка. Во главе с разбойником Бурбоном, Перевалив снежные Альпы, Перешла через По. Когда едешь в Париж, то неподалеку от Этампа еще и сейчас виднеется большое квадратное здание со стрельчатыми окнами, украшенное грубыми изваяниями. Над входом - ниша; прежде там стояла каменная мадонна, но во время революции она разделила участь многих святых мужского и женского пола: ее торжественно разбил председатель ларсийского революционного клуба. Впоследствии ее заменили другой статуей девы Марии, - правда, из гипса, но благодаря шелковым лоскуткам и стекляшкам она выглядит даже нарядно и облагораживает находящийся в самом здании кабачок Клода Жиро. Более двухсот лет тому назад, а именно - в 1572 году, это здание тоже служило приютом для жаждущих, но тогда у него был совсем другой вид. Надписи на его стенах говорили о превратностях гражданской войны. Тут можно было прочесть: Да здравствует принц! [Принц Конде.], а рядом: Да здравствует герцог Гиз! Смерть гугенотам! Поодаль какой-то солдат нарисовал углем виселицу и повешенного, а во избежание недоразумений подписал внизу: Гаспар де Шатильон