– В таком случае мы с вами встречались, – объявила девушка. – На свадьбе Флёр Монт. Если помните, вы были шафером – первым, которого я видела в жизни. Мне тогда было только шестнадцать. Меня вы, конечно, не помните. Я – Динни Черрел, в крещении Элизабет. Мне пришлось быть подружкой невесты – в последнюю минуту выяснилось, что больше некому.

Рот молодого человека утратил свою надменность.

– Я превосходно помню ваши волосы.

– Почему все запоминают только мои волосы?

– Неправда! Я и сейчас не забыл, как мне тогда пришло в голову, что вы могли бы позировать Боттичелли. Вижу, что и теперь можете.

Динни подумала: "Его глаза впервые взволновали меня. В самом деле, очень хороши!"

Упомянутые глаза снова устремились на памятник.

– Он действительно выручил нас, – повторил Дезерт.

– Вы ведь были на фронте? Кем?

– Лётчиком, и сыт по горло.

– Вам нравится памятник?

– Лошадь нравится.

– Да, – согласилась Динни. – Это настоящая лошадь, а не гарцующее чучело с зубами, ногами и холкой.

– Сделано ловко. Сам Фош тоже.

Динни наморщила лоб:

– По-моему, статуя поставлена очень удачно. Она так спокойно возвышается между деревьев.

– Как поживает Майкл? Насколько помнится, вы его двоюродная сестра.

– С Майклом всё в порядке. По-прежнему в парламенте. У него такое место, которое нельзя потерять.

– А как Флёр?

– Цветёт. Вы знаете, у неё в прошлом году родилась дочка.

– У Флёр? Гм… Значит, у неё теперь двое?

– Да. Девочку назвали Кэтрин.

– Я не был в Англии с тысяча девятьсот двадцать седьмого. Чёрт возьми! Сколько воды утекло после этой свадьбы!

– У вас такой вид, как будто вы долгое время провели на солнце, сказала Динни.

– Без солнца для меня нет жизни.

– Майкл рассказывал мне, что вы живёте на Востоке.

– Да, обретаюсь в тех краях.

Лицо его потемнело ещё больше, он слегка вздрогнул.