– Семнадцать лет разницы – это как раз самое утешительное во всей истории. Джерри пора остепениться. Если он сумеет быть Клер и мужем и отцом одновременно, дело наладится. У него огромный жизненный опыт. Я рада, что они уезжают на Цейлон.

– Почему?

– Он избежит встреч со своим прошлым.

– А у него богатое прошлое?

– Дорогая моя, сейчас он слишком влюблён, по с таким человеком, как Джерри, нельзя загадывать – в нём масса обаяния и он постоянно стремится играть с огнём.

– Женитьба всех нас делает трусами, – вставил Эдриен.

– На Джерри Корвена она не повлияет: он клюёт на риск, как золотая рыбка на москита. Динни, Клер очень увлечена?

– Да. Но она сама любит играть с огнём.

– И всё же, – вмешался Эдриен, – я ни одного из них не назвал бы вполне современным. У обоих голова на плечах и оба умеют найти ей применение.

– Совершенно верно, дядя. Клер берет от жизни всё, что может, но бесконечно верит в неё. Она может стать второй Эстер Стенхоп.

– Браво, Динни! Но для этого ей сначала пришлось бы отделаться от Джералда Корвена. А Клер, насколько я в ней разбираюсь, способна испытывать угрызения совести.

Динни широко раскрыла глаза и посмотрела на дядю:

– Вы говорите так, дядя, потому, что знаете Клер, или потому, что вы Черрел?

– Вернее всего потому, что она тоже Черрел, дорогая моя.

– Угрызения совести? – повторила Динни. – Не верю, что тётя Эм испытывает их. А она такая же Черрел, как любой из нас.

– Эм, – возразил Эдриен, – напоминает мне кучу разрозненных первобытных костей, которые никак не составишь вместе. Трудно сказать, какой у неё скелет. Угрызения же совести всегда составляют единое целое.

– Пожалуйста, без «костей» за обедом, Эдриен, – попросила Диана. Когда приезжает Хьюберт? Мне не терпится увидеть его и юную Джин. Кто из них теперь кем командует после восемнадцати месяцев блаженства в Судане?