– Вполне.

– Вы должны её помнить. Это мать Майкла. Она – чудная. Самый законченный образец непоследовательности: говорит так, будто прыгает с камушка на камушек, и вам тоже приходится прыгать, чтобы поспеть за ней.

Они пересекли улицу и по Гросвенор-плейс направились к Букингемскому дворцу.

– Простите меня за смелую попытку завязать разговор, но вы, наверное, находите в Англии большие перемены всякий раз, как возвращаетесь?

– Порядочные.

– Разве вы "не любите родимую страну", как принято выражаться?

– Она внушает мне отвращение.

– А вы случайно не из тех, кто хочет казаться хуже, чем есть на самом деле?

– Абсурд. Спросите Майкла.

– Майкл ни про кого не скажет плохо.

– Майкл – как ангелы: он живёт за пределами реальности.

– Нет, – возразила Динни. – Майкл – типичный англичанин и большой реалист.

– Это его счастье и его беда.

– Зачем вы поносите Англию? Старо.

– Я поношу её только при англичанах.

– Уже лучше. А зачем вы её поносите при мне?

Дезерт рассмеялся.

– Затем, что вы такая, какой мне хотелось бы видеть Англию.

– Сильной и справедливой, без самодовольства и спеси?

– Больше всего меня раздражает наша вера в то, что Англия до сих пор выше всех.

– Разве это не так?

– Так, – согласился озадаченный Дезерт. – Но у неё нет оснований так считать.

Динни подумала:

– Брат Уилфрид, упрям ты и спорщик большой, – Сказала девица ему. Зачем вверх ногами и вниз головой

Ты ходишь – убей, не пойму.

Вслух же сказала:

– Если Англия все ещё выше всех, а мы верим в это, хотя и не имеем для этого оснований, значит, у нас, по крайней мере, есть интуиция. Вы, например, интуитивно невзлюбили мистера Масхема.

Затем взглянула на него и сообразила: "Я ляпнула лишнее".

– С чего вы взяли? Обычный твердолобый англичанин, помешанный на охоте и скачках. Просто мне такие до смерти надоели.