Она вылезла из-под одеяла, взяла карандаш и бумагу и принялась считать.

Миссис Харрис никогда не покупала платья дороже, чем за пять фунтов. Эту сумму она и написала, поставив её напротив абсолютно фантастического числа, выраженного как 450£. Назови леди Дант цену фунтов так в пятьдесят-шестьдесят, вполне возможно, что миссис Харрис выбросила бы из головы мысль об этих прекрасных творениях, как из-за цены, которую она не была готова заплатить, так и из-за того, что это было бы платье другого класса.

Но самая невероятность суммы совершенно изменила дело. Скажите, какая сила заставляет женщину мечтать о шиншилловом манто, русских соболях, «Роллс-Ройсе», драгоценностях от Картье или Ван Клеффа и Арпелса, или о самых дорогих духах, ресторанах, о доме в самом дорогом районе и так далее? Сама недоступность и невероятность суммы делает эти вещи желанными для неё — свидетельством и гарантией драгоценности её женственности и её личности. Так и миссис Харрис чувствовала, что если бы у неё было платье настолько прекрасное, что оно будет стоить четыре с половиной сотни фунтов, ей было бы не о чем больше мечтать на этом свете.

Карандаш миссис Харрис забегал по бумаге.

Итак: она зарабатывает три шиллинга в час. Работает десять часов в день, шесть дней в неделю; в году — пятьдесят две недели. Миссис Харрис подперла щеку языком, и старательно перемножая цифры, вскоре высчитала, что её годовой заработок составляет четыреста шестьдесят фунтов, то есть в точности равен стоимости желанного платья, плюс дороги в Париж и обратно.

Затем, с той же энергией и решимостью миссис Харрис принялась за второй столбик цифр. Сюда вошли: квартплата, налоги, еда, лекарства, обувь и все прочие необходимые расходы, какие она только могла вспомнить. Третья часть работы — вычитание — была по-настоящему мучительной. Ей предстояли годы строгой экономии. Как минимум два года, а то и три, если только её не посетит ещё раз удача в лотерее или не обрушится дождь чаевых. Однако полученные цифры не пошатнули ни её уверенность, ни решительность.