Вот и приходится сидеть второй день на берегу горной речушки, маленькой, но очень быстрой; читать сто раз читанных «Мушкетеров» и скучать. Жаль, что в деревне не было детей. То есть, конечно, были, но аборигены сразу невзлюбили городского, обозвали его «сталицей», стыкнулись пару раз, наставили синяков. С тех пор Валька и сторонится местных.

Лопушина вконец завяла, и Валька поднялся поискать новую. И в эту секунду вдруг почуял — затылком, что ли — что на него кто-то смотрит. Валька медленно обернулся. Так и есть. В густой высокой траве стоял мальчик. Длинноволосый, смуглый, голый. Маугли да и только. Трава прикрывала его до пояса.

Валька не успел испугаться, потому что мальчик опередил его вопросом:

— Ты меня не убьешь? — спросил он с надеждой в голосе.

— Нет, конечно, ты что, чокнутый? — удивился Валька.

Пришелец заметно повеселел, но все еще был насторожен.

— Ты здесь живешь? — спросил его Валька.

Тот пожал плечами:

— Не знаю, нет, наверное…

— А чего голышом гуляешь? Ты не стесняешься разве?

— Стесняешься? А как это? — переспросил мальчик.

— Ну ты даешь! – восхитился Валька. – Прикалываешься, да?

— Прикалываешься? Ты так смешно говоришь, я ничего не понимаю — улыбнулся мальчик и чуть развел руками.

Разговаривать, стоя в трех метрах друг от дружки, было крайне неудобно и Валька шагнул поближе.

— Нифига себе! — вскрикнул он, едва рассмотрев то, что скрывала трава. А скрывала она ни больше ни меньше, как тело жеребенка!

— Так не бывает... — жалобно сказал Валька. – Я, наверное, на солнце перегрелся.

Он ущипнул себя за руку, шлепнул ладонью по щеке и больно стукнул костяшками пальцев по лбу. Кентаврёнок не исчезал. Наоборот, он с интересом наблюдал, как человек издевается над собой.