– Новая? – осведомилась Клер, увидев чёрного спаниеля, который обнюхивал ей чулки.

– Да, это Фош. Они со Скарамушем подписали пакт Келлога и поэтому вечно ссорятся, а я у них вроде Маньчжурии, – пояснила Динни и распахнула двери гостиной: – Мама, вот она!

Подходя к бледной, взволнованной и улыбающейся матери. Клер в первый раз почувствовала себя потрясённой. Приехать вот так обратно и нарушить их покой!

– Твоя заблудшая овечка вернулась, мамочка! – сказала она. – Слава богу, ты не изменилась!

После пылких объятий леди Черрел застенчиво взглянула на дочь и сообщила:

– Отец у себя в кабинете.

– Я схожу за ним, – предложила Динни.

В своём одиноком убежище, на котором до сих пор лежал отпечаток военных и аскетических привычек его владельца, генерал возился с приспособлением, изобретённым им для того, чтобы экономить время при натягивании охотничьих сапог и бриджей.

– Ну что? – спросил он.

– Клер здорова, дорогой, но порвала с ним и, боюсь, окончательно.

– Скверно! – нахмурился генерал.

Динни взялась руками за отвороты его куртки:

– Виновата не она. Но я не стала бы задавать никаких вопросов. Сделаем вид, что она просто приехала погостить, и постараемся, чтобы этот приезд был ей по возможности приятен.

– Что он натворил?

– Ничего. Причина – его характер. Я знала, что в нём есть, какая-то жестокость.

– Знала? Что ты имеешь в виду, Динни?

– Догадывалась по тому, как он улыбается, – по губам.

Генерал издал звук, выражающий крайнее огорчение.

– Идём, – позвал он. – Доскажешь после.

С Клер отец повёл себя подчёркнуто радушно и дружелюбно и не расспрашивал её ни о чём, кроме Красного моря и Цейлона, знакомство с которым ограничивалось у него воспоминаниями о пряных ароматах побережья и прогулке по Коричному саду в Коломбо. Клер, все ещё взволнованная встречей с матерью, была благодарна ему за сдержанность. Она довольно скоро ускользнула к себе в комнату, где её ждали уже распакованные вещи.