– Динни! Как мило с твоей стороны, что ты не побоялась этой толкотни! Моя сестра Динни Черрел – Тони Крум. Больше меня незачем опекать, Тони. Ступайте, займитесь своими вещами.

– Я приехала на автомобиле Флёр, – предупредила Динни. – А где твой багаж?

– Его отправят прямо в Кондафорд.

– Тогда можно ехать.

Молодой человек проводил их до машины, с наигранной, но никого не обманувшей бодростью произнёс: "До свиданья!" – и автомобиль отъехал от пристани.

Сестры сидели рядом, опустив сплетённые руки на ковровую обивку сиденья, и не могли наглядеться друг на друга.

– Ну, родная, – заговорила наконец Динни, – как хорошо, что ты снова здесь! Я правильно прочитала между строк?

– Да. Я не вернусь к нему, Динни.

– Никогда?

– Никогда.

– Бедняжка моя!

– Не хочу входить в подробности, но жить с ним стало невыносима

Клер помолчала, потом резко вздёрнула подбородок и добавила:

– Совершенно невыносимо!

– Ты уехала с его согласия?

Клер покачала головой:

– Нет, сбежала. Он был в отъезде. Я дала ему телеграмму, а из Суэца написала.

Наступила новая пауза. Затем Динни пожала сестре руку и призналась:

– Я всегда боялась этого.

– Хуже всего, что я без гроша. Не заняться ли мне шляпами, Динни? Как ты полагаешь?

– Отечественной фабрикации? По-моему, не стоит.

– Или, может быть, разведением собак – ну, например, бультерьеров? Что скажешь?

– Пока ничего. Надо подумать.

– Как дела в Кондафорде?

– Идут потихоньку. Джин уехала к Хьюберту, но малыш с нами. На днях ему стукнет год. Катберт Конуэй Черрел. Должно быть, будем звать его Кат. Чудный мальчишка!

– Слава богу, я хоть ребёнком не связана. Во всём есть своя хорошая сторона.

Черты Клер стали суровыми, как у лиц на монетах.

– Он тебе написал?