- Что сказал этот подонок? - спросил он майора.

- Он пытался продать мне место в лодке за пятьсот рупий. Он знает, где спрятана лодка?

- Увы. Я по глупости все ему рассказал.

- Ничего страшного. Он дал мне двести рупий, чтобы его пропустили мои часовые. Кроме того, он угостил меня виски и манильской сигарой. Для нас Али опасности не представляет. Когда мы отправляемся в путь?

- Еще один вопрос, господа офицеры... Моя жена... Для нее теперь места в лодке не остается, поэтому про наш отъезд она не должна ничего знать. Где она была, когда вы... когда мы вышли из кафе?

- Она шумела, и пришлось ее запереть на чердаке.

- Она взломает дверь.

- Это уже наше дело.

- Очень хорошо, майор. Я ведь честный человек. Честный и мирный. Сами знаете. Для меня главное, чтобы все были довольны.

Али уложил чемодан и теперь в ожидании сидел на кровати. "Интересно, что задумал майор Джоав? - размышлял он. - Странно все-таки, что он не хочет бежать. Наверное, рассчитывает утром получить за Сета хорошие деньги".

Ночь и страх темноты. Сет лежал без сна у себя в комнате, в башне старого форта, и с унаследованным от предков ужасом перед джунглями, с тоскливым ощущением оторванности от мира мучительно вглядывался во мрак. В ночи притаились хищные звери, колдуны и призраки убитых врагов. Перед властью ночи пасовали и предки Сета, они панически пятились от нее, теряя всякие признаки индивидуальности. Они ложились по шесть-семь человек в одной хижине, от ночи их отделяли лишь намытая дождями насыпь да крытая соломой крыша, но в темноте слышно было дыхание лежавшего рядом, всего в нескольких дюймах, такого же теплого, обнаженного тела, и они из шести-семи перепуганных чернокожих превращались словно бы в одно целое, ощущали себя одним огромным существом, способным дать отпор крадущемуся где-то рядом врагу.